Поиск

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Венгрия. До вступления на территорию Венгрии мы уже многое знали об этой стране. Беды не раз вили под её крышей свои гнёзда, столетиями венгры изнывали под игом иноземных поработителей, были придавлены гнётом собственных феодалов и помещиков. Владычество турецких султанов. Грабежи жадной династии Габсбургов. Фашистская диктатура Хорти.

Сколько же мук и терзаний перенёс этот маленький гордый народ, сколько раз поднимался он на борьбу, захлёбываясь кровью! Недаром Шандор Петефи, истинный сын своей многострадальной родины, вопрошал в одном из стихотворений:

Есть ли в Венгрии хоть горсть земли такая, 

Что венгерской кровью не орошена?

Ещё в начале войны мало кто предполагал, что Венгрия, давшая миру Лайоша Кошута, Махая Танчича, Бела Куна, Тибора Самуэли, Мате Залку, страна, первой провозгласившая Советскую республику после нашей революции, вступит в преступный сговор с нацистской Германией, пошлёт против нас свои войска. Для чего? Для того, чтобы они остались на заснеженных полях под Острогожском и Россошью, под Воронежем и Касторной? Только под станцией Касторная наголову была разбита.

2-я армия гонведов — цвет мадьярского воинства. Мы тогда спрашивали: кто их к нам звал? Какие счёты могут быть у венгерского пастуха с хлеборобом Поволжья? Какая злая сила толкнула этих мадьяр на просторы русской степи?..

Слушая рассказы о прошлом Венгрии, увидев своими глазами нарезанные лоскуты кукурузных и пшеничных полей, тут и там разбросанные помещичьи усадьбы, или, как их называли, господские дворы, а рядом халупы батраков под камышом и соломой, наши бойцы говорили:

— Да, хлебнули венгры горюшка с лихвой...

— А живут-то как? Земля у крестьян — подошвой сапога закроешь.

— Зато у помещика земли — два наших колхоза.

— А немцы как грабят? Недаром местные называют их саранчой: хапают всё, что под руку попадёт...

За долгий и нелёгкий путь от волжских степей до Дуная мы повидали немало людского горя. Позади осталась опалённая войной земля родная, пройдены королевство румынское, царство болгарское, партизанский край Югославии... И вот земля венгерская. Она ждала своего освобождения!

2-й гвардейский механизированный корпус получил задачу быть готовым перейти в наступление на направлении главного удара 46-й армии, с ходу овладеть Кечкеметом, затем нанести удар по противнику, обороняющему Будапешт. Корпусу противостояли части 8-й и 10-й пехотных и 1-й кавалерийской дивизии венгров. Передний край проходил по линии Алпар севернее Кишкун-феледьхазы и Кишкунхалаша. Непривычные для нашего слуха названия!

Что касается оборудования позиций, то тут противник постарался от души. Несколько линий траншей, соединённых ходами сообщений. Между траншеями — дзоты. Всевозможные комбинации проволочных заграждений. Мины...

Кишкунфеледьхазу с Будапештом связывала лишь одна шоссейная дорога. По остальным просёлочным, размытым дождями, особенно не разгонишься. Вдоль дорог рощицы, заболоченные участки. В промежутках между крупными населёнными пунктами разбросано много хуторов в одну-две постройки. Каждый такой хутор представлял собой небольшой форт. Под большинством домов имелись подвалы с узкими вентиляционными отверстиями над уровнем земли, через которые удобно было вести пулемётный огонь. Почти во всех конюшнях и хлевах под основными большими окнами были прорезаны узкие оконца или поперечные щели, удобные для стрельбы. На колокольнях, крышах, чердаках сидели наблюдатели и снайперы.

Тактика мелких подразделений, обороняющихся в укреплённых хуторах, чаще всего сводилась к действиям из засады. Пропустить разведку, а затем всеми огневыми средствами обрушиться на неразвернувшуюся колонну — вот излюбленный приём врага.

В преддверии боевых действий штаб корпуса работал без сна и отдыха. Решались вопросы управления и взаимодействия, собирались и обобщались данные о противнике, проверялась связь, уточнялись вопросы обеспечения боеприпасами, продовольствием, горюче-смазочными материалами.

Штабные офицеры готовили расчёты, таблицы, необходимые командиру корпуса для принятия решения. По его замыслу, боевой порядок строился в два эшелона. В первом должна была наступить наша бригада.

Мы непрерывно вели наблюдение, чтобы предусмотреть и исключить любую случайность.

Хорошо помогал нам прикомандированный переводчик из румынской дивизии. Назвался он Алексеем. А когда я спросил о национальности, ответил: «Я — интернационалист, господин лейтенант». Этот Алексей бегло говорил по-русски, по-венгерски, по-румынски, по-итальянски, хорошо знал местные традиции и обычаи. Общительный, с тонким юмором, он сразу понравился разведчикам.

В середине дня 29 октября 1944 года стрелковые корпуса 46-й армии, которыми командовали генералы Колчук и Рубанюк, завершили прорыв тактической зоны обороны противника севернее Кишкунфеледьхазы. Об этом доложили Маршалу Советского Союза Р. Я. Малиновскому, находившемуся на наблюдательном пункте армии. Оценив обстановку, командующий фронтом утвердил решение командарма о вводе в сражение корпуса.

В 14 часов 22 минуты поступил сигнал «Орёл». Это означало, что части корпуса, используя брешь в обороне противника, должны перейти в наступление в районе Кишкунфеледьхазы, а затем стремительно двинуться на Кечкемет, Эркень. Корпус, словно перед прыжком, сжался в тугую пружину, напряг мускулы, обострил слух и глаз.

Я посмотрел на часы — оставалось ещё десять минут тишины. Десять минут учащённого сердцебиения, десять минут предельного напряжения перед броском за невидимую черту...

И вот стальная стрела спущена с тетивы.

На её остриё наступала и разведрота — два взвода на бронемашинах «скауткар», БА-64 и гусеничных МК-1, а также взвод автоматчиков лейтенанта Половинкина, в полном составе прибывший из 4-й мехбригады.

Обгоняя друг друга, мчались танки и растворялись в чернильной темноте. Лихорадочно работали связисты. Воздух над головой дрожал и вибрировал. С шелестом, словно царапая подсвеченное небо, летели снаряды, свистели болванки, визжали осколки. Заговорили «катюши», обнажая огненное жало. Весь этот оркестр исполнял гибельную рапсодию врагу.

Всю ночь не затихали бои. Противник непрерывно бросался в контратаки, наносил чувствительные удары из засад танками и штурмовыми орудиями. Однако передовые отряды ломали его сопротивление, упорно продвигаясь вперёд, а разведдозоры рыскали по вражеским тылам. Ориентироваться в таких условиях, тем более на чужой земле было довольно сложно. На каждом шагу подстерегала опасность, ничего не стоило угодить в хитроумную ловушку.

Мы заскочили в какой-то хуторок. Всё вокруг словно вымерло. Где же местные жители? То ли запуганы фашистской пропагандой, то ли ушли из этих краёв... Но вот откуда-то вылез мужчина в меховой кацавейке. Небритый, с ввалившимися щеками и глубоко запавшими глазами. Седина обильно тронула виски. Испугавшись нас, он попятился, но Алексей остановил старика, сказал, что мы не собираемся делать ему ничего плохого. По нашим лицам венгр понял, что настроены мы дружелюбно, осмелел, решился задать вопрос, который, видимо, больше всего волновал его в эти минуты:

— А большевики тоже придут?

Мы от души рассмеялись:

— А как же, обязательно!

— Нем йо, нем йо! Очень плохо, — помрачнел венгр.

— А что вы знаете о большевиках? — спросил я, Алексей перевёл.

— О, много знаю! Это великаны с рогами на голове, вооружённые до зубов. Они никого не щадят... У них огромные кинжалы...— от ужаса бедняга втянул голову в плечи.

Я положил руку на плечо венгра, почувствовав, как тот дрожит, сказал:

— Ну, друг, похож я на такого громилу?.. Большевик перед тобой! И среди них, — показал на разведчиков, — тоже многие коммунисты...

Между тем к нам стали подходить и другие жители хуторка. Отдали им всё содержимое вещмешков — хлеб, сахар, махорку...

...Над полями сырой тяжестью стлался туман. Вот в мутной мгле рассвета показались очертания Кечкемета. По мере приближения к городу всё отчётливее вырисовывались остроконечные крыши, фабричные трубы, шпили костёлов...

Уже по показаниям первого «языка» — офицера связи из 23-й танковой дивизии, — мы поняли: орешек нам попался довольно крепкий. В этом городе с восьмидесятитысячным населением, который являлся одним из самых крупных на Венгерской равнине, располагался довольно сильный гарнизон. Кечкемет являлся как бы воротами на подступах к Будапешту. Сюда же в спешном порядке противником был выброшен из района Надькереша передовой отряд в составе двадцати «тигров» из 24-й танковой дивизии. Они нацелились на правый фланг корпуса.

Генерал Свиридов сразу принял решение: задержать гитлеровцев частью сил танковой бригады полковника Огнева.

Наша ж бригада шла на Кечкемет в лоб. Впереди — «тридцатьчетвёрки» из 25-го полка майора Катаева с десантом автоматчиков.

Развернувшись в боевую линию, танки устремились к постройкам. Впереди поминутно стали вырастать чёрные кроны разрывов. Противник неведомо откуда в упор ударил болванками. Вот неяркое жёлтое пламя выползло из-под кормы одной машины и сразу охватило корпус танка. Густой дым повалил из смотровых щелей. Но другие «тридцатьчетвёрки», маневрируя, ломая боевой порядок оборонявшихся, продолжали двигаться к окраине города.

Вперёд вырвалась машина старшего лейтенанта Линника. Бронебойный снаряд ударил по борту «тридцатьчетвёрки», срикошетировав, исчез в тёмно-сером небе. Экипаж заметил, откуда ведётся огонь, направил туда машину. На полном ходу раздавлено два орудия на обочине шоссе, но вражеская самоходка, спрятанная за домом, успела всё-таки плюнуть оранжевым сгустком огня. Танк Линника остановился.

Гитлеровцы выскочили из окопов и, стреляя по танку, кинулись к нему с криком: «Рус, сдавайс». Линник и тут не растерялся — резанул по ним из пулемёта...

Неудача постигла и «тридцатьчетвёрку» лейтенанта Харитонова. Снарядом ей снесло часть ствола, повредило пулемёт. Заметив, что экипаж танка не может ни стрелять, ни двигаться, около двух десятков гитлеровцев окружили машину, стали подгонять тягач. И только зацепили за крюк буксировочный трос, как рядом резко притормозила ход другая «тридцатьчетвёрка». Откинулась крышка люка, и оттуда выскочил старший лейтенант Пахарь. Крикнув: «Прочь, гады!», он швырнул гранаты в обалдевших гитлеровцев...

Несмотря на большие потери с обеих сторон, фронтальным штурмом взять Кечкемет не удалось. Генерал Свиридов, оценив сложную ситуацию, принял решение: бригадам Каневского и Лященко обойти город с запада и востока, перерезать дорогу, соединяющую Кечкемет с Будапештом.

Так начался манёвр на окружение.

По раскисшей целине, глухими просёлками на предельной скорости танки с десантниками стали врезаться во вражеский тыл. За ними мчались машины с мотопехотой, артиллеристы, зенитчики, штабные «виллисы» и «доджи». Растаяли в туманной дымке остроконечные колокольни города. Узкими проходами, обходя вражеские заслоны, танковые колонны то растекались в разные стороны, дробились, то сливались, чтобы опять разойтись. С просёлка вырывались на асфальтированную дорогу, потом опять ныряли в жидкий кисель, скрываясь в мелколесье. За ними неотступно следовали артиллеристы-самоходчики подполковника Михаила Александровича Лагутина.

А над головой носились стаи «мессершмиттов» и «фокке-вульфов», пикировали, бросая фугаски и уйму мелких противотанковых бомб...

Движение наших бронированных машин было весьма затруднено лесными завалами. Влево — болото, вправо — болото, обезлюдевшие, на первый взгляд, хуторки. Но здесь запросто можно было напороться на засаду.

Так оно и случилось с нашими разведчиками. Пропустив дозорных и штабные машины, немцы в упор расстреляли «форд», на котором, ехали разведчики. Ещё не успели все выскочить из кузова, как он загорелся. Последним через борт за раненым старшим сержантом Владимиром Цветковым выпрыгнул младший сержант Александр Друкарёв. В темноте вдвоём подползли к кукурузным копнам, укрылись. Дальше идти было небезопасно: рядом бродили вражеские автоматчики. Только под утро Друкарёв нашёл своих, а Цветков, видимо, умер от потери крови.

Гитлеровцы и нилашисты* отступали, но сопротивление их не уменьшалось, а возрастало.

* Нилашисты — члены фашистской партия «Скрещённые стрелы». Во главе их стоял Салаши, провозгласивший себя «фюрером нации».

В узких проходах, в посадках, в разбитых хуторах таились замаскированные «тигры», «фердинанды», «пантеры». Во впадинках на огневых позициях стояли миномёты — немецкие «пупхен» и венгерские двухствольные «игла Салаши», любой неосторожный шаг был чреват опасностью: враг нападал исподтишка, коварно, часто ночью, стрельбу вёл с короткой дистанции.

Досаждали нам подвижные отряды, состоявшие из трёх-восьми бронеединиц с автоматчиками. Они появлялись внезапно, настигали тылы, перерезали пути подвоза боеприпасов, горючего, нарушали линии связи, пытались сеять панику.

В ночь на 31 октября гитлеровцы нанесли внезапный удар по тылам бригады, в частности по батарее старшего лейтенанта Ивана Федулова, замыкавшей колонну. Силы оказались неравными — батарея против восьми «фердинандов» и сотни автоматчиков. На батарею обрушился шквал огня. Врагу тотчас ответили наши пушки, заряжающие метнулись к зарядным ящикам. Одна самоходка, за ней вторая запылали. Меткий был глаз у сержанта Кулимеева, стрелял он чётко и аккуратно, как на полевых учениях. Третий «фердинанд» завертелся на месте и замер, подставив правый борт. В него, разорвав броню, тотчас вошёл снаряд, посланный наводчиком рядовым Парамзиным.

Самоходки, утробно ревя моторами, стали отползать назад. Откатились, не солоно хлебавши, и автоматчики.

Федуловская батарея держалась до утра. А с рассветом артиллеристы забрали уцелевшие пушки и догнали бригадную колонну, которая ускоренным маршем шла к Будапешту.

...Погода стала портиться основательно. С востока наползали грузные, рыхлые тучи. Они заволокли горизонт, повисли низко над головой.

Мы находились километрах в трёх впереди колонны. Расположились в болотистой низине, углубляющейся в лес. Из оврагов и глухоярья тянуло лиственной прелью, перемешанной с гарью. Здесь меня и нашёл майор Козлов. Присели на замшелый пень, под плащ-палаткой развернули новенькие хрустящие карты.

— Постарайся двигаться следом за отступающими немцами и мадьярами, — после анализа обстановки сказал начальник разведки. — Ухо держи востро — недолго и на засаду напороться. В этом деле гитлеровцы мастаки: нашкодят — и ищи-свищи ветра в поле. А тут лес, глухомань.

Борис Михайлович поговорил с разведчиками, на прощание одарил наших «технарей» нелестными эпитетами — не смогли ввести в строй третью машину. По их милости остался я с одним БА-64 и одним «скауткаром». Считай, на задание шёл с голыми руками.

...Бронетранспортёр и бронеавтомобиль швыряло в разные стороны. Давно неезженая лесная дорога заросла, покрылась кочками. Мы шли параллельно шоссе, ведущему к Будапешту. Часто останавливались, прислушивались, контролировали дорогу. Но шоссе по-прежнему было пустынно. Такая тишь да благодать только настораживали.

Я по рации связался с майором Козловым, доложил обстановку. Мол, так и так, кругом всё глухо, отступающие, по всей видимости, выбрали другой маршрут.

— Немцы идут по вашей дороге, — сказал Борис Михайлович. — Любой ценой задержи их до подхода передового отряда. Найди на карте дом лесничего. Отсюда наши вступят в бой...

Нашёл в квадрате дом лесничего — он находился на склоне урочища, к которому вела от шоссе просека. Сразу же созрел план действий. «Скауткар» и БА-64 с включёнными «передками» газанули туда.

Деревья впереди стали ещё толще, выше. Попадались заболоченные участки — очень топкие, настоящая трясина. Еле добрались до бревенчатого дома лесника. Он оказался пуст.

Время подгоняло. Броневики поставили у сырой копны, рядом с которой валялась телега без передних колёс с каким-то шмотьём. Разведчики сбросили плащ-палатки мокрыми руками стали лепить цигарки. Пару минут на перекур — и за дело.

Отстегнули от борта БА-64 пилу, взяли лопаты и пошли по просеке к перекрёстку.

Водители Романенко и Беляев остались у машины.

Шоссе рядом. Остановились у молодого бука, осмотрелись. Вот здесь и можно колонну направить по ложному пути.

— Багаев, Аверьянов! — приказал разведчикам. — Пилите дерево.

Ситников с Шуваевым и Лазаревым отправились на шоссе с лопатами ставить «минное поле». Алёшин — со мной.

Бук спилить не так просто.

Багаев распрямился, отдуваясь, смахнул со лба капли пота, посмотрел, задрав голову, на верхушку дерева, побрёл в заросли шиповника.

Через пару минут он возвратился, сияющий, словно совершил что-то необыкновенное.

— Командир, мы тут уродуемся на лесоповале, а рядом штабель брёвен...

Выбрали дерево, втроём вынесли на дорогу, укрепили на подпорках, поставили поперёк проезжей части. Подошли «минёры» — Ситников, Шуваев, Лазарев. Быстро сколотили щиток, прикрепили его к самодельному шлагбауму. Ситников вывел мазутом: «Ахтунг, минен! Рехте ранд!» *

* «Внимание, мины! Обход вправо!» (нем.)

От дома лесничего вызвали броневики, и я поставил задачу разведчикам. БА-64 расположился фронтально к спуску на просеку на той стороне шоссе. Там же остались Ситников, Багаев, Аверьянов и Шуваев с двумя противотанковыми ружьями. «Скауткар» замаскировали в зарослях так, чтобы удобно было вести огонь, если колонна свернёт с шоссе. Со мной остались Алёшин и рядовой разведчик Лазарев. Он занял место в бронетранспортёре у крупнокалиберного пулемёта.

Набросав текст радиограммы, закодировав её, я связался с майором Козловым.

Теперь оставалось только ждать развязки.

По гулу, который доносился с запада, по усилившейся дрожи земли можно было определить, что гвардейцы Лященко основательно наступили на «хвост» отходящих немцев и венгров.

И вот мы уловили хорошо знакомый железный лязг. Да, это шла ожидаемая колонна. При ближайшем рассмотрении она оказалась довольно смешанной — несколько танков, бронетранспортёры, трёхосные грузовики с пехотой...

Мотоциклисты, идущие в голове колонны, остановили свои БМВ, стали кого-то ждать. Расстояние от них до шлагбаума — метров тридцать.

Необъяснимое ощущение появляется в такие минуты. Сердце начинает бухать паровым молотом, колотиться, будто стремясь вырваться из груди. Нервы — как натянутые струны.

Чего же ждут мотоциклисты? Ага — вот и «адлер» подкатил. Дверца машины открылась, показалась нога, затем, нагибаясь, вылез офицер, за ним — второй. Они постояли, осмотрелись и медленно направились к шлагбауму. Спешились и мотоциклисты, держа оружие наготове. Шаг, другой... Пошли на обочину, дали несколько очередей вправо и влево.

Я следил за офицерами, до боли в суставах сжимал холодное тело автомата, не убирая пальца со спускового крючка.

Они закурили, что-то крикнули мотоциклистам. Те оседлали БМВ, съехали в просеку. За ними опустился с насыпи пёстро раскрашенный бронетранспортёр.

Нужно было во что бы то ни стало загнать всю колонну в «горлышко», сбить с основной дороги.

Сигнальную ракету выпустил не вверх, а полого над верхушками деревьев. И сразу же разведчики, находившиеся на другой стороне шоссе, ударили по голове колонны. Со звоном ахнули противотанковые ружья, подголоском застрекотали автоматы.

В тумане, хотя и немного рассеявшемся, не сразу сообразишь, что к чему. Внезапный огонь сбил с толку гитлеровцев, и они не решились продолжать движение старым маршрутом — свернули вправо. Лес гудел от всевозможных звуков: выли от натуги моторы, лязгали и скрежетали гусеницы. По земле стлался удушливый дым от перегазовок...

За колонной мы не пошли. Радиограмма Козлову была краткой: «Задание выполнено. В квадрате... встречайте гостей».

Наши разведчики «обеспечивали» отход разрозненных групп противника и в сторону Илле, что в двадцати семи километрах от Будапешта. Так, мой командир взвода лейтенант Столетов с пятью разведчиками захватили пароконную повозку, хозяев раздели, обмундировались и пристали к длинному обозу. Отлично владея немецким языком, Столетов «подружился» с командиром роты, периодически подогревая его упавшее настроение венгерской палинкой, докладывал об обстановке в обозе. В конце концов колонна так и не дошла к намеченной цели, расколошматили наши автоматчики обозников так, что только каски и подковы летели по сторонам...

На направлении Лайошмиже, Эркень, Инари действовал разведвзвод отдельного сапёрного батальона под командованием старшего лейтенанта Воронова. Корпусной инженер подполковник Мирошниченко поставил ему задачу: проверить, цел ли мост через ручей южнее Инарча, и, если он не взорван, захватить и удержать до подхода подразделений бригады подполковника Лященко.

Мост оказался исправным, но охранялся. Старший лейтенант Воронов с разведчиками внезапно атаковал гитлеровцев, стремительно ударил с двух сторон. Мост был захвачен. При этом было обнаружено сто килограммов тола, по-видимому, предназначенного для уничтожения моста.

Переправа прошла успешно.

В результате умелого манёвра, предпринятого нашим комбригом, мы ворвались в Илле. В домах горел свет — будапештская электростанция работала, на вокзал прибывали эшелоны с пехотой и артиллерией. Появление на улицах города разведчиков на бронемашинах, танков с красными звёздами оказалось полной неожиданностью для местного гарнизона. Гитлеровским офицерам так и не пришлось досмотреть сладкие сны в мягких постелях. Полураздетые, они выскакивали на улицы, пытались отстреливаться. Более благоразумные поднимали руки...

Под утро всё затихло. Город выдыхал гарь и дым прошедшего боя. На узких улочках застыли протараненные бронетранспортёры, раздавленные орудия, смятые амфибии и легковые машины. И трупы...

Сотни пленных разместили по дворам. Гитлеровцы — от рядовых до полковников, нилашисты со знаками «Скрещённые стрелы» на рукавах, юнцы из профашистской военизированной организации «Левентэ» ...

Эти уже отвоевались и смирились со своей участью. Труднее было с теми, кто, сбиваясь в мелкие стаи, рыскал по округе. Защищались они до последнего патрона, а когда боеприпасы кончались, переодевались в штатское платье и пытались выдать себя за мирных граждан или беглых солдат в надежде избежать плена.

В тот же день, 4 ноября, разведчики обнаружили, что в сторону Илле выдвигается моторизованная дивизия СС «Фельдхернхалле». Она, как и другие части, была срочно переброшена из района Мишкольца на будапештское направление. Конечно, это не могло спасти положение противника в целом, но и на лёгкую победу нам теперь рассчитывать не приходилось.

Вызвал меня на НП бригады начальник штаба подполковник Бобров, поставил задачу, затем сказал:

— Подбери самых смелых, уравновешенных...

«Уравновешенный» было у Ефима Фомича любимым словечком и означало: надёжный, готовый на всё...

Решили действовать методом засады. Хороша она тем, что её не надо тщательно готовить. Следует только найти место, где можно скрытно расположиться, к — ждать. Авось, появится одинокий солдат, офицер, небольшая группа, мотоциклист или машина. Тогда — действуй, не теряя времени, пользуйся растерянностью фрица!

Засаду устроили в лесопосадке у дороги, недалёко от населённого пункта Дьяль. Бронетранспортёр надёжно укрыли.

Сидели так час, второй. Мимо, не таясь, катили на машинах гитлеровцы. Но нельзя «облегчить душу», резануть по ним очередью, забросать гранатами... Нужно терпеть.

Так просидели без малого четыре часа, пока не дождались «своих гостей». Впереди шёл бронетранспортёр, за ним — легковушка. То, что нам надо. Я метнул противотанковую гранату по ходу движения броневика. Взрыв качнул его, сбил с линии движения, из металлической лохани выпрыгнули три немца в буро-зелёных пятнистых халатах.

— Бей по ногам! — приказал я Ситникову, и тот дал длинную очередь из пулемёта. Гитлеровцы повалились. Двое остались лежать неподвижно, третий пытался подняться, стал на колени, но, качнувшись, головой уткнулся в землю.

— Ты что, ослеп? — набросился я сгоряча на Семёна. — Мертвяки мне не нужны...

— Да не кипятись, командир! — попытался сгладить хоть как-то неприятный инцидент Алёшин. — Ну, отправили этих в «земотдел», чёрт с ними!

Алёшин по-охотничьи, навскидку ударил из автомата по легковушке, которая пятилась назад. Пули, наверное, пробили радиатор — из-под капота повалил пар. К машине бросились разведчики из группы захвата — Багаев и Аверьянов.

В ней оказались венгерский генерал, немецкий полковник и шофёр. Пуля попала генералу в живот, он громко стонал. Пленных мы перетащили в свой бронетранспортёр, забрали портфель с документами, а также захваченный штандарт венгерского полка связи.

Лейтенант Срибный, перевязывая генерала, по ходу задавал вопросы. Тот сказал, что он из оперативной группы по подготовке контрудара в районе Будапешта. Узнали также, что гитлеровцы перебросили из Италии большое количество танков, чтобы перекрыть выход наших войск на юго-западную окраину венгерской столицы.

Мы уже отчётливо слышали гул танковых моторов и решили, не теряя времени, жать к своим.

За умелые действия в разведке, доставку пленных и документов старшего сержанта Алёшина представили к награде — ордену Славы II степени, рядового Аверьянова — к Красной Звезде, а меня — к ордену Красного Знамени.

Бригада дальше не пошла, заняла позиции на северной, северо-западной и западной окраинах Илле.

Пришлось окапываться. Комбриг Каневский, как всегда, подтянутый, в начищенных хромачах, с белым воротничком, обходил боевые порядки, подбадривая людей, которые ворочали лопатами неподатливый грунт. И часто повторял:

— Пот экономит кровь. Остановился на день — заройся на год. Десять метров окопа лучше, чем один метр могилы...

...Главный удар был нанесён по батальону майора Бабича. На узком участке при поддержке орудий и миномётов его атаковали пятнадцать «тигров» и несколько рот мотопехоты. Воздух трещал и метался упругой, горячей волной. Снаряды, а особенно мины летели с таким противным визгом, будто из небес кто-то выдёргивал клещами ржавые гвозди... Столбы разрывов вырастали вокруг окопов, огневых позиций артиллеристов. Стрелки, пулемётчики, бронебойщики, а также истребители танков, вооружённые гранатами и бутылками с горючей жидкостью «КС», получили приказ подпустить противника поближе. Здесь следовало бить наверняка.

Танки — метрах в двухстах. Этот короткий отрезок стал мерой жизни и смерти как для наступающих, так и для обороняющихся.

Комбат подал команду. Как одержимые насморком, чихнули и зачастили «сорокапятки». Из окопов бронебойщиков выплеснулся заметный в надвигающихся сумерках огонь, и тотчас на броне головного танка вспыхнул короткий синий проблеск. Затем застопорил ход второй, покрытый оранжевыми лоскутьями огня... Но остальные «тигры» продолжали упрямо лезть к нашим окопам.

Командир роты старший лейтенант Евсюков схватил ракетницу, поднялся во весь рост.

— Артиллеристы! Бей сюда!..

Красный лохматый шарик по дуге опустился прямо на башню вражеского танка.

— Теперь сюда! — опять послышался из тьмы голос ротного. И опять ракета точно указала расчётам, куда стрелять.

— Отсечь пехоту от танков! — приказал майор Бабич.

Затрещали автоматы, зло заклокотало пламя в пламягасителях «дегтярей», стали лопаться ручные гранаты. Но гитлеровцы и мадьяры шли и шли по телам своих же мертвецов, падали, уступая место следующей цепи...

Несколько «тигров» всё же достигли наших траншей. Бронированными утюгами прошлись по ним, обваливая откосы, оставляя за собой широкие следы разрыхлённой земли, в которую были вдавлены пулемёты, противотанковые ружья, пушечные лафеты, ящики от боеприпасов, тела убитых...

Контратака отбита. Но противник не унимается — лезет напролом. За первой контратакой следует вторая, третья... Всего — семь!

Для многих в ту ночь венгерская земля стала могилой. Погиб бесстрашный командир роты старший лейтенант Евсюков Николай Павлович. Посмертно он удостоен звания Героя Советского Союза. Погубив семь вражеских танков, не вышел из боя экипаж самоходки, в которой находился командир 1509-го полка подполковник Лагутин. Он также посмертно удостоен этого высокого звания.

От Илле опять пошла низменная заболоченная местность. Густая сеть каналов, торфяные болота, покрытые толстым слоем песка. Осторожно, как бы на ощупь, двигались наши танки. Их манёвренность скована до предела.

Вдоль каналов — хуторки, окружённые холмами, мелколесье. Каждый канал использован как противотанковый ров, каждый хутор представляет собой опорный пункт. Все подступы к ним минированы.

Сапёры давно уже забыли об отдыхе — работали сутками. Снимали бесчисленные мины, резали колючую проволоку заграждений, развёртывали дороги, стелили гати и наводили переправы. И всё это — под адским огнём.

На линии Вечеш — Пештсентьимре — Ракоцилигет противник создал сильный рубеж, насыщенный артиллерией, всевозможными препятствиями. Это были сооружения внешнего обвода обороны Будапешта...

продолжение книги по ссылке http://www.vrazvedka.ru/wv2/index.php?option=com_content&view=article&id=143%3A2011-01-21-18-59-21&catid=88888901&Itemid=88888924&limitstart=13

продолжение в библиотеке http://www.e-reading-lib.com/bookreader.php/125976/Kanevskiii_-_Vperedi_razvedka_shla.html#label10